Почему мы отказались от контролеров на переводческих проектах?

Однажды, изучая джунгли разных систем менеджмента, я наткнулся на японскую, ту самую, которую на Тойоте. Оттуда мне запомнилось важное: чем меньше народу, тем больше в проекте кислороду.

Затем я читал дюже полезную книжку «Клиенты на всю жизнь» про жизнь простого американского автосервиса. Так вот там директор, он же автор книги, озвучил любопытную мысль:

«Контролеры делают людей небрежными. Если вы знаете, что кто-то после вас проверит вашу работу, вы не будете проверять ее сами».

И вот тут меня перещелкнуло: «Автор — гений. Именно в этом, возможно, лежит ключ к сокращению раздутых контролирующих штатов».

Дело в том, что найти редактора на проект — весьма нетривиальная задача.

На рынке уже сложилось так, что работу переводчик и редактор делают почти одинаковую, но редактор получает в 2 раза меньше за то, что его работа вроде как в 2 раза легче и делает он ее в 2 раза быстрее. Это в теории. По факту — всё как раз наоборот.

Переводчики как обычные люди со своими слабостями, знают, что их будет страховать редактор, а потому забивают на всё — пропускают запятые, небрежничают со стилем, не перепроверяют смыслы. Оно и понятно — зачем напрягаться то? Денег больше не заплатят, да и редактору шибко круто будет — пусть правит и свой хлеб отрабатывает.

Редактор, в свою очередь, получая такой шедевр в работу, тоже землю носом не роет. У него своя логика — если переводчик схалтурил, то зачем мне напрягаться? Я лучше пожалуюсь, что переводчик сам дурак, и пусть в бюро делают выводы, раз у них такое качество в порядке вещей.

Крайними остаются контролеры — те люди, которые принимают работу у переводчика и у редактора. У них работа между молотом и наковальней. С одной стороны, они обязаны принять работу у переводчика или редактора, с другой стороны, если тут два таких потенциальных халтурщика вырисовываются, как у них принимать работу? Вроде бы логично возвращать на доработку, но дык — дедлайн уже с косой и у порога. От почетных обязанностей контролера все в команде шарахались как чёрт от ладана, зная, что злой Карабас-барабас и Бармалей в одном лице (да-да, это я) за косячные проекты будет очень агрессивно штрафовать и громко ругаться, возможно, матом.

В общем, убрали мы контролеров, и знаете что? 4 месяца — полёт нормальный.

Теперь есть проекты, на которых работает только переводчик, есть те, где переводчик и редактор работают в связке. А контролеров нету ни там, ни там.

И получаются такие вещи:

1. Переводчики, зная, что работать будут без страховки и что спихнуть свои косяки будет не на кого — ГОРАЗДО ответственнее подходят к проверке перевода.

2. Поскольку контролер выпадает из процесса, его гонорар себе забирает переводчик, за дополнительные хлопоты (гонорары переводчиков подросли где-то на 25-30%).

3. Переводчик работает медленнее, но если считать время, которое раньше вместе тратили переводчик с редактором, то переводчик в итоге все равно работает быстрее.

4. Проект-менеджер не отвлекается на переброску проекта от переводчика к контролеру или редактору.

5. Контролер, будучи, по сути, очень сильным переводчиком, наконец-то, занялся тем, чем ему нравится заниматься — переводом, за который отвечает он и только он.

6. Количество фидбэков сократилось. Объем работы руководителя отдела контроля качества тоже.

Безусловно, эта схема годится не на всех проектах — например, ответственные юридические переводы нужно вычитывать в 2, а то и 3 пары глаз, но, например, на маркетинговых — она себя проявила прекрасно (там часто бывает так, что редактировать за переводчиком — только портить).

И, вот уж не знаю, к счастью или к сожалению, но эта схема, по словам Елены Ярошенко (https://www.facebook.com/elenaiaro), активно применяется в самых разных областях в Европе (Елена рассказывала, что телефонисты в Италии ходят на заказы без старшего — они сами вполне способны проконтролировать свою работу, особенно, если это вознаграждается).

Полагаю, эта схема жизнеспособна не только у телефонистов, переводчиков или автомехаников.

С уважением,
Евгений Бартов,
переводчик, копирайтер, маркетолог.